Сегодня мы рады сообщить о запуске новой литературной рубрики в журнале «Полярная звезда», в которой будем представлять произведения талантливых авторов из Якутии. В качестве нашего первого автора выступает Николай Петров с его рассказом «Случай на рынке». Добро пожаловать в мир якутской литературы! Более подробно об этом можно узнать на Yakutia-Daily.Ru.
Журнал «Полярная звезда» издается с 1956 года и за это время зарекомендовал себя как главное литературное издание Якутии. Он публикует работы как классиков, так и современных авторов, а также материалы по истории, краеведению и искусству.
Об авторе
Николай Николаевич Петров родился 1 мая 1951 года в селе Чурапча. Он служил в ракетных частях Забайкальского и Сибирского военных округов. Образование получил на отделениях русского языка и литературы, а также журналистики в Якутском государственном университете. В своей профессиональной карьере работал учителем, военруком и организатором внеклассной работы в средних школах Абыйского района.
Петров также занимал должности редактора газеты «Хотугу кыым», директора типографии Абыйского улуса, пресс-секретаря Судебного департамента при Верховном Суде РФ, а также заместителя главного редактора республиканской газеты «Забота-Арчы». Он является лауреатом Государственной премии РС(Я), заслуженным работником культуры РС(Я), а также отличником печати и социальной службы РС(Я). Николай Николаевич — почётный ветеран республики и почётный гражданин Абыйского улуса и посёлка Белая Гора. Он также является членом Союза писателей РС(Я) и Союза журналистов РФ.
В своей творческой карьере он удостоен медали имени Шолохова и российской медали «Патриот России», а также является лауреатом и призером республиканских творческих конкурсов. Литературной публицистикой занимается с 2000 года, а художественным творчеством — с 2020 года. Николай Петров является автором 23 публицистических книг, сборника стихов, соавтором 16 книг и 5 альбомов-книг, а также редактором 34 изданий. Его произведения переведены с якутского на русский и с русского на якутский языки.
Случай на рынке
События, о которых пойдет речь, произошли давным-давно. Это было раннее утро воскресного Якутска, около десяти часов… Будильник на столе зазвенел, и, даже не успев как следует начать свою трель, умолк под натиском моего пальца. Я быстро оделся, вскипятил чайник, съел булочку и выпил чашку крепкого чая. Закрыв входную дверь, я направился к Крестьянскому рынку.
Светало. Ледяной ветер пронизывал куртку, мороз достигал минус сорока двух градусов. Подтянув шнурки капюшона и зарывшись в нем, я приближался к ларькам. За неделю до этого я решил, что мне нужны не караси, а только свежезамороженный чир для новогоднего стола. Завтра — два тысячи десятый год!
Перед входом стоял огромный ящик с различными видами рыб. Я подошел и заметил, что рыба действительно аппетитно выглядит.
— А кто продавец? — спросил я, пряча лицо от ветра. Холодный воздух заставлял меня ощущать его силу.
— Подожди, мужчина, она отошла ненадолго, сейчас вернется, — ответила тётка, торгующая рядом розоватыми кусками жеребятины.
Я постоял в сторонке, потоптался на месте и покопался в кармане в поисках спички, зная, что сейчас мне захотелось покурить. Я думал о том, как обрадуются мои близкие — дочка и жена.
Напротив меня стоял старик нуучча. В его облике было что-то, что привлекло мое внимание. На нем было пальто девяностых годов, зашитое по всем швам, но оно было чистым. Брюки тоже старые, но очень аккуратно отутюженные. Его ботинки были сделаны из шкуры сохатого, хотя уже сильно износились. Один из ботинок был перевязан скотчем — подошва просто отвалилась. Из-под пальто выглядывал старый шарф, который тоже был чистым и выстиранным.
На лице старика можно было увидеть следы жизни, но в его взгляде проскальзывала гордость. Несмотря на то, что это был канун праздника, он выглядел небритым. На его лице можно было заметить несколько порезов, некоторые из которых были заклеены лейкопластырем. Вдруг старик, дрожащий от холода, снял одну рукавицу, и я заметил, что его рука была лилового цвета от холода. Он, казалось, замерз, но продолжал ждать.
К ящикам подошла продавщица, и старик робким шагом двинулся к ней. Я тоже подошел, остановившись чуть позади него.
— Хозяюшка, милая, а сколько стоит один малюсенький омуль? — спросил дед дрожащими губами.
— Так, а ну вали отсюда, алкаш, попрошайничать надумал! Давай вали, а то… — прорычала продавщица на деда.
— Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну рыбку. Сколько она стоит? — тихо спросил дед.
Я стоял позади него и видел, как в его глазах стояли слезы…
— Одну только! Да буду с тобой возиться, алкашня! Давай вали отсюда! — рыкнула продавщица.
— Гражданка, просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, — тихо сказал дед.
— Ладно, для тебя, алкаш, триста рублей, — с ухмылкой произнесла продавщица. Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на ладони лежали две бумажки по сотне.
— Хозяюшка, у меня есть двести рублей, может, найдёшь для меня рыбку на эти деньги? — очень тихо спросил дед. Я видел его глаза, полные тоски и боли.
— На держи, алкаш, беги к своей подружке, дари на Новый год, — захохотала продавщица. В руке деда появилась маленькая рыбка. Омуль был сломан у хвоста, и старик пытался второй рукой придать ей божеский вид, но она ломалась дальше.
… На руку деда упала слеза… Он стоял, держал в руке поломанную рыбу и плакал.
— Слышишь, что ты делаешь? — начал я, пытаясь сохранить спокойствие и не ударить продавщицу. В моих глазах, вероятно, было что-то такое, что продавщица как-то побледнела и стала меньше в росте. Она смотрела на меня испуганно и молчала.
— Огонёр, подожди-ка, — сказал я, взяв деда за руку. Старик с недоумением смотрел то на меня, то на продавщицу. Я кинул на ящик продавщице пятисотенную купюру, вытащил из короба большую рыбу и протянул её деду.
— На, отец, бери, и иди обрадуй свою жену с Новым годом, — сказал я. Слёзы катились по морщинистым щекам старика. Он мотал головой и плакал, просто молча плакал… У меня тоже стояли слёзы в глазах. Дед мотал головой в знак отказа, а второй рукой тер леденящую щеку.
— Хорошо, огонёр, пошли вместе, — сказал он и взял меня под руку. Я нес покупки, а он ковылял рядом, мы шли молча.
— Догор, пойми меня правильно. Для меня не сыграют роль эти деньги, а тебе и бабушке будет приятно. Скажи, что это подарок от одного человека, просто Николая, — предупредил я его вопрос.
У деда хлынули слёзы. Они текли по его щекам и падали на пальто, у него задрожали губы. Я не мог больше на это смотреть, у меня самих стоял комок в горле. Я буквально силой впихнул деда в автобус.
— Мы… мы сорок пять лет вместе… Она заболела… Я не мог её оставить на праздник без её любимой строганины, — тихо сказал старик, — спасибо тебе…
Я развернулся, глубоко вздохнул и сделал шаг в сторону, помахав ему рукой…